Создание эффективного медиатекста. Теория прагматики
Пятница, 20.07.2018, 13:27
ГлавнаяРегистрацияВход Приветствую Вас Гость | RSS

Меню сайта

Категории раздела
Теория оСознания [6]
Практика оСознания [3]

Форма входа

Главная » Статьи » Стратегия оСознания » Практика оСознания

7. Вскрытие инородного в контексте

Рассмотрим примеры решения четырех ТЗ в стратегии осознания. В каждом примере поиск инородного элемента контекста зависит от интенсивности обработки стимулов в поле внимания (мотивация субъекта) и от вектора направленности внимания.

1. "Детективная" парадигма

Настройка внутри себя на поиск необычного («неправильного», нестандартного, странного и т. п.), культивирование состояния «здесь что-то не так» может направить внимание на проявления инородного признака (ИП) в контексте, и уже через эти проявления может быть выстроена цепочка содержания, соединяющая элементы "второго" контекста в сочетании с элементами "первого".

Жанры: интервью, обзор, комментарий, репортаж, рецензия и другие.

В качестве техник «детективного» поиска ИП мы выделяем следующие фокусы внимания:

  • момент сканирования контекста;
  • момент выделения неадекватных поступков, неадекватных для среды элементов;
  • оставленные следы;
  • выдача одного за другое;
  • слежка;
  • ложь объекта;
  • разоблачение элементов маскировки объекта.

Исследуем тактику детективного поиска ИП в рецензии на художественное произведение. Для рецензии на художественное произведение выбор стратегии опознания или осознания элементов содержания будущей рецензии  имеет принципиальное значение. С одной стороны необходим индивидуальный взгляд автора, его личные открытия и найденные смыслы, с другой как публицист он должен быть понятным самому широкому кругу читателей. В жанре рецензии автор должен постоянно осуществлять внутренние переходы от одной стратегии к другой. Автор рецензии, опознавая, интерпретирует художественное содержание произведения в соответствии с личным опытом и знаниями культурных моделей. Автор сравнивает, обобщает, находит истоки использованных в произведении художественных методов, аналогий сюжета, историю художественных приемов и т. д. И в то же время некоторые художественные произведения автор рецензии может увидеть в свете осознания – в случае если «зацепится» за нечто принципиально инородное действующей парадигме художественного метода. Увидеть в художественном произведении органично вписанное инородное значит понять истинную ценность произведения, распознать роль и место автора произведения в парадигме современной культуры. Сделать это не так-то просто, однако попытки постоянно предпринимаются – критиками, культурными обозревателями, специалистами в области искусств. И причина этих попыток – в глобальной ценности инородного для хода эволюции культурных систем. Принципиально новое быстро занимает свое место в парадигме искусства и находит себе продолжателей и подражателей. При отсутствии внимательных и адекватных интерпретаторов, принципиально новое слово в искусстве внедрялось бы в культурную среду менее интенсивно.

При интерпретации авторов, заведомо претендующих на новое слово в искусстве, рецензент, естественно, делает ставку на стратегию осознания.

2. Инициация инородного посредством чувств

Жанры публицистики: путевой, проблемный, портретный очерк; зарисовка; эссе; интервью и другие.

При обработке данных того или иного контекста действительности субъект может испытать определенные чувства. Чаще всего это гнев, страх, любовь или интерес. Чувства придают энергию поиску инородного. Чувства, испытываемые к объекту, к элементу контекста, инициируют и (или) усиливают внимание. Они выделяют элемент из контекста и таким, эффективным, способом делают его инородным для субъекта. Сама природа инородности, как мы определили ранее, принципиально субъективна, поэтому субъект вполне может ощутить инородность элементом спектра испытываемого им чувства. Принципиален же здесь момент последовательности: профессионал, сканируя контекст, ситуацию, отрезок действительности, способен определить в них потенциальный стимул для инициации того или иного чувства. Именно поэтому мы вправе рассматривать инициацию чувств как элемент методики. В какой-то степени профессионал – автора текста * – должен уметь испытывать чувства «по заказу». Если «в контексте» есть чего испугаться – он может настроить в себе чувство страха, если есть в кого влюбиться – может найти в себе чувство любви и т. д. Объектом любви, например, может послужить герой или персонаж интервью, репортажа, путевого или портретного очерка и т. д.

Обычно психические состояния исследуются как результат воздействия информации на сознание человека. Мы же говорим об обратном процессе: созданное внутренней настройкой конкретное состояние реализуется как внутренний стимул, инициирующий поток информации от автора.

Отдельно следует определить, что именно мы понимаем под чувством страха при работе с инородным признаком. Здесь речь не идет о пугающих фактах, явлениях, событиях окружающей действительности, отнесенных к легко опознаваемому содержанию. Мы говорим о достаточно специфическом страхе  – страхе непонятного, возникающем непосредственно в контакте сознания и содержательного контекста. Если автор должен передать, например, известие о надвигающемся цунами – он может испытать «объективный» страх, т. е. страх объективной опасности. Само по себе цунами представляет собой семантически четкое и понятное явление, данные о нем ­– при отсутствии коммуникационных помех – вписываются  в соответствующий контекстный фрейм. «Субъективный» страх может возникнуть в ситуации, когда объективные данные, связываясь с данными субъективного опыта, получают субъективную же оценку: «странности», «непонятности» или, например, «невероятного совпадения», «чуда». Объективная ситуация как бы получает в субъекте иррациональное «двойное», то есть второе, дно. Примером «странного расхождения» со стереотипной моделью может служить, например, непонятное поведение знакомого собеседника на интервью: его резкие высказывания не к месту, повышенная эмоциональность или подавленность, тенденциозный характер заявлений и т. д. Здесь важен момент расхождения не с некой «стандартизированной» моделью поведения собеседника на интервью, а с нарушенным стереотипом конкретного журналиста о конкретном – знакомом – поведении. «Невероятное совпадение» означает, что информация, полученная в ходе работы над содержанием текста, одновременно осознается субъектом как актуальная для личных контекстов его бытия. Другими словами, знак – элемент контекстной модели текстового содержания – вдруг осознается как элемент контекста личной жизни субъекта. Безусловно, в развитии ситуации у субъекта могут проявиться и другие чувства: благоговения, признательности, человека это даже может успокоить. Однако в любом случае вначале возникнет эффект неожиданности, из которого можно «раскрутить» в себе именно страх. Ведь приоритетная цель – в стратегии осознания – максимально сконцентрировать внимание на объекте, а страх как стимул внимания, – наиболее эффективен.

Может возникнуть вопрос: а не мешают ли, напротив, чувства процессу осознания? Существует же обывательская точка зрения: сильное чувство, мол, «глаза застит».

Чувство – катализатор любой деятельности субъекта. Для познания инородного контекста нужна в первую очередь энергия – без энергии нет ни внимания, ни мышления. Проблема современного человека в том, что он существует в информационном поле «упакованных» смыслов, потребление или ретрансляция которых не требует их «распаковки», а значит – привлечения дополнительной энергии. Человек взаимодействует с миров явлений в энергосберегающем режиме, однако подобная «экономия» ограничивает не столько «расход», сколько обмен энергией: человека и мира. Другими словами, привыкая опознавать вещи, субъект не готов фокусировать свою энергию на осознании – он, по сути, даже не знает (не обладает энергией, чтобы знать!), что у него есть этот выбор. Ему не хватает «тренированности сознания» даже на то, чтобы среагировать на стимул, на ИП; соответственно, внимание в стратегии осознания возможно лишь при минимальном запасе свободной энергии осознания – необходимого для настройки на «распаковку» смысла. Если же субъект способен на чувства, он может направить энергию этих чувств на познание сути вещей.

Заметим, что стратегия опознания не требует подобных энергетических затрат, поэтому чувства человека, практикующего исключительно стратегию опознания, не функционируют в мире. Возникает психический (душевный) «парниковый» эффект: энергия, предназначенная для осознания, оказывается неприменимой и замкнутой внутри субъекта. Чтобы сохранить внутренний баланс, некий внутренний гомеостаз, субъекту лучше перестать генерировать много энергии. Объективно, людям в этом случае лучше перестать сильно чувствовать. Возникает замкнутый круг, разорвать который субъект может лишь сосредоточившись на технике поиска инородного: пытаясь найти и среагировать в действительности на подлинно инородный стимул. Сами по себе чувства не могут «вскрыть» инородное, однако они помогут удержать внимание на объекте-элементе, и если выбран адекватный – инородный – элемент, ощущение инородности будет усилено. А чем сильнее ощущение инородности при взаимодействии с элементом скрытого контекста – тем шире информационный канал этого взаимодействия, тем больше он будет исследован, а значит, тем эффективнее окажется процесс осознания новых элементов содержания.

Таким образом, «привязывать» свои чувства необходимо к перспективному в плане осознания – то есть к инородному – элементу. В этом случае чувство приводит к новой информации – подлинно новой, составляющей не упаковку вещи, а ее смысловую – первородную – природу. Благодаря силе чувства автор текста способен добраться до множества стыкующихся контекстов содержания, связав их с исходным; это придаст мысли автора подлинную глубину, в конечном счете сделав текст качественнее. Гнев поможет обличить, любовь – вызвать сопереживание и возвысить объект, страх и интерес – острáнить контекст, сделать его открытым для стыковки со множеством иных контекстов.

Поиск ИП по детективной парадигме и инициация ИП  посредством чувств – ведущие тактики в стратегии осознания; они обычно дополняют друг друга, когда в соответствии с прагматической ситуацией требуется отобразить отрезок действительности. Другими словами, эти два полюса автор использует, когда отображает реальность – например, в парадигме жанров журналистики. Вторые два полюса (их мы рассмотрим ниже) имеют в процессе отображения действительности вспомогательное значение.

Иное дело – тексты, в которых прагматика обязывает не отображать, а создавать искусственную реальность. В первую очередь – это рекламные и PR-тексты, а также другие – тематические ТВ-программы, например. Тогда мониторинг релевантных фактов инородного и в особенности создание релевантных инородных элементов содержания выходят на первый план внимания в стратегии осознания элементов содержания текста.

3. Мониторинг релевантных фактов инородного

Жанры информационные: новости, репортаж, заметка, отчет, выступление и другие.

Сам по себе мониторинг, формально, является деятельностью опознания. В зависимости от целей создатели текста используют ту или иную парадигму сценарных схем по фактам действительности, от которых зависят "настройки" мониторинга. Пользуясь различными информационными источниками (как первичными – участниками или свидетелями фактов, так и вторичными – информ-агентствами, например), можно производить отбор релевантного содержания. При инициализации первых двух «полюсов» внимания (детектив и чувство), очевидно, субъект отбирает то, на что сам особым образом реагирует. При мониторинге реакция «разведчика» сменяется на опыт и внимание «старателя». Искать золотоносную жилу в данном случае не нужно: необходимо внимательно промывать золотоносную породу, чтобы не упустить искомое «информационное золото». Однако для того чтобы отличить инородный признак от ложного, псевдоинородного, субъекту недостаточно просто воспроизвести сценарную структуру факта в тексте. Субъект в стратегии осознания должен в любом случае включиться в «распаковку» смысла, стоящего за фактом – а для этого у него должна иметься осознанная необходимость исследовать данный факт.

Здесь мы сталкиваемся все с тем же определяющим принципом осознания, в соответствии с которым любое событие реальной действительности может иметь значение и для личной, духовной, эволюции субъекта. В тактике мониторинга процесс осознания также начинается с ИП, просто субъект ищет ИП не «во всем, везде и всегда», а по определенным «наводкам» – в избранном фактическом материале. Поиск ИП – это всегда поиск черной кошки в черной комнате, однако зачастую мы можем быть уверены, что шансов найти «свою кошку» в «конкретной комнате» практически нет. Для меня, например, гораздо реже удавалось найти  ИП в фильмах Федора Бондарчука, чем в работах Ларса фон Триера. Следовательно, ищущий имеет достаточно оснований (из своего опыта), чтобы заранее настраивать в себе ощущение ИП на фильмах датского режиссера, а не российского. Стратегия – осознание через поиск ИП – не меняется, варьируется лишь путь – когда ИП прогнозируется в мониторинге.

Журналист-телевизионщик знакомится с сообщением информагентства: владелец бензозаправки, расположенной на земле с богатой историей межнациональных конфликтов, поставил на своей территории танк. Достаточно ли этой информации, чтобы прогнозировать потенциальный ИП (и редакция центрального ТВ уже планирует выезд съемочной группы для снятия сюжета)? Есть ли за этим фактом возможность привлечения дополнительных контекстов? Журналист читает сообщение дальше: оказывается, владелец заправки разворачивает дуло своего танка в ту сторону, где в данный момент нагнетается напряженность. Уже интереснее… Сверяя свои ощущения в процессе «распаковки смыслов» с ощущением ИП, субъект в стратегии осознания руководствуется личным интересом. Есть неписанный закон: автор не сможет создать качественный текст на основе материала, который его – автора – не заинтересует.

Интерес могут вызвать не только содержательные факты социальных ситуаций (почти целиком составляющие «валовой продукт» журналистики). Мониторинг можно проводить, например, в разрезе жанров, среди жанровых форм, отслеживая скрытые проявления одних жанров – ИП – внутри других,  чтобы использовать в дальнейшем их скрытые возможности в комплексе. Мониторинг касается не только жанров, но и «партнеров» по созданию текста. Стратегия осознания обязывает автора искать близкого себе «издателя» (в широком смысле слова) – будь то конкретное СМИ, рекламное агентство с определенным стилем работы, научная кафедра и т. д. И когда мы говорим о близости – мы имеем в виду в первую очередь объединяющую автора и «издателя» прагматику: понимание, какой именно (в чем) поиск для них важен.

4. Создание релевантных инородных элементов содержания

Жанры: рекламные, PR-тексты, тематические программы телевидения и другие.

Возвращаясь к философии нашей работы, вспомним исходную мысль: смыслы невозможно сформировать, их можно только открыть, осознать. Почему же мы в этом разделе говорим именно о «создании» ИП? Дело в том, что в ряде случаев содержание текста формируется не как отображение действительности, а как искусственное изобретение действительности. Именно здесь проходит граница между лгуном и человеком искусства. Если автор встраивает «придуманный» элемент (признак) в реальный контекст, туда, где его нет в действительности, он нарушает прагматику экзистенциального поиска. Если же автору удается создать целый контекст, то есть практически «новый» мир – значит он расширил до размеров контекста бытие все того же ИП, и здесь, в своем контексте, за связи между элементами отвечает уже он сам. Именно так создается подлинно художественная литература. В профессиональных жанрах прагматика создания субъективных контекстов крайне ограничена – в основном специалисты обязаны иметь дело с объективной реальностью. Однако есть некоторые допущения. В конечном счете, сверхзадача субъекта осознания, человеческого существа, – создавать в общем мире свое, субъективное, «иное».


Первое допущение субъективного иного – в поэзии как методе

Творческая фантазия, полет мысли, образность, глубина и многие другие подобные характеристики текста определяются не чем иным, как способностью автора свободно перемещаться в создаваемых, а не в открываемых контекстах.

Метод, в котором действие опережает мысль, характеризует подлинно талантливых людей. Однако это должно быть не любое, а адекватное ситуации, прагматически точное действие. Создание ИП – это производство опорных точек контекста, иного по отношению к исходному. ИП – структурный элемент нового содержания. Самого этого нового – иного – содержания еще пока нет, оно как раз и формируется по ИП. Главная тонкость в том, что создаваемый ИП должен быть релевантен еще не существующему, то есть будущему, содержанию.

Необходимо культивировать внимание к инородности не смысла – а  действия, в результате которого появляется смысл, через цепочку: мысль – слово – знак новой действительности. ИП рождается в слове еще до того, как сам автор осознал его в качестве инородного. ИП "выталкивается" автором к новой жизни, становится материальным фактом, созданием субъекта. Лишь потом ИП, как ИП, регистрируется сознанием субъекта-автора, а также сознанием субъектов его аудитории, и через знак (систему знаков) делает доступным для узнавания новый контекст

        Рациональная логика причины и следствия побеждается диалектикой цели. Инородное – это то, чего в данной ситуации нет. Чтобы инородное появилось, его требуется создать. Создать инородное можно исключительно в области смысла, а не материи. Таким образом, если у меня, субъекта, есть цель выйти на новое знание – значит я, субъект, сейчас это знание должен создать. Логика лишь контролирует, но не движет процесс создания знаков. Логика – это опознание, которое может лишь описать, зафиксировать факт нового, иного рождения – факт ино-родного.

Само содержание текста * в поэтическом методе складывается для автора как система мостов к абстрактному пониманию, постижению и осознанию глубинно-личного смысла участка действительности.

      Поэтический метод в стратегии осознания заключается в том, что автор имеет дело с инородным в контексте действительности лишь после того, как создал инородное «в собственных словах». В данном методе, как и собственно в поэзии, не должно быть потока сознания, лишенного смысловой структуры – порождая контекст, автор отвечает за место каждого отдельного элемента-слова. В соответствии с методом, он продуцирует эти смыслы, ИП, чтобы потом удержать их в системе контекста. Ни одно слово не может звучать в диссонансе с единым целым. А.Блок сравнивал стихотворение с покрывалом, натянутым на острия нескольких слов: "Всякое стихотворение – покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся как звезды. Из-за них существует стихотворение." В этой мысли для нас принципиально то, что "покрывало" есть вещь абсолютно однородная и цельная, как и контекст действительности, в котором мы ищем знаки для его представления.

В структурном плане, поэтический метод применим не только в искусстве. Ведь никто не запрещает субъекту связывать «звезды», ИП, не только в художественных жанрах, но и в текстах с целевыми установками на убеждение, побуждение или развлечение.

Поэтический метод не имеет ничего общего с потоком сознания. Ведь любой элемент порождается субъектом на основе конкретной прагматической ситуации, когда любая «инородность» должна быть в итоге приведена в строгое композиционное соответствие с исходным контекстом – ведь за временем разбрасывать камни придет время их собирать. ИП ни в коем случае не появляется «из ничего». Действие опережает логическую операцию, однако "поэтическое" действие тем не менее исходит из личной, экзистенциальной прагматической ситуации, в которую включен субъект. 

Второе допущение субъективного иного – в поступках модератора

В поэтическом методе автор порождает знаки, которые сами становятся для него откровением и на основе которых он строит дополнительные контексты будущего текста. Значимыми могут быть, однако, не только мысли-знаки-слова, но и поступки автора. Действие автора может заключаться не только в производстве знаков. Автор-субъект в некоторых случаях (определяемых прагматической ситуацией) способен «спровоцировать» исходный контекст на определенное изменение (развитие) фактов. Характерных ситуаций, в которых автор будущего текста * влияет на фактическое развитие ситуации, можно привести достаточно много. Примером может служить журналистское расследование уголовного «дела». По признаниям одного опытнейшего журналиста (заведующего отделом хроники одного из крупнейших ежедневных печатных изданий России), расследование уголовной хроники зачастую превращается в оперативно-розыскную работу, в которой журналисты, случается, опережают правоохранительные органы. Корреспонденты находят лиц, пропавших без вести или скрывающихся, добывают ценные факты по делу; бывают даже случаи, когда после контакта с журналистом преступники идут сдаваться с повинной.

      Приведем еще пример, касающийся деятельности группы PR-журналистов, обслуживающих выборы кандидата Х. В команде вместе с журналистами действует сотрудник по проведению так называемых «специальных мероприятий». В соответствии с заказом журналистов, он придумывает и проводит мероприятия (нередко для целого города), в которых Х способен предстать в нужном (положительном) контексте. Это может быть незапланированный студенческий субботник, в котором Х будет участвовать, а после – петь под гитару студенческие песни, специальный концерт с участием редких для города «звезд», которых Х придет поприветствовать, волейбольный турнир, где Х играет за одну из команд, и который после его создания может стать традиционным для города, и так далее.  Во всех приведенных примерах журналист, автор-субъект, является модератором действительности; однако в стратегии осознания нас интересует такой вектор модерации, при котором субъект создает в действительности только новое для себя содержание. Например, проведя однажды волейбольный турнир в поддержку кандидата Х, субъект в стратегии осознания не может позволить себе проводить волейбольный турнир для кандидата Y. Несмотря на формальную возможность сделать это и во второй раз, автор, который не повторяется в конечном счете оказывается более эффективен. Ведь нового кандидата определяет обычно новая прагматическая ситуация, и профессиональные решения по его пиару должны быть соответствующими, то есть тоже новыми.

В числе жанров, в которых поступки автора видоизменяют исходную ситуацию, надстраивая над ней новый субъективный контекст, можно также назвать интервью (автор задает неожиданные для себя вопросы), репортаж (автор находит неожиданные для себя точки съемки или объекты описания) и другие.

Третье допущение субъективного иного – в «искусственной» прикладной реальности

Существует круг прагматических ситуаций, в которых автор * обязан формировать "нереальную" реальность. Это в первую очередь рекламные тексты и их разновидности (PR-тексты, например). Проблема для осознания здесь заключается в том, что автор должен настраивать фокус осознания не в пространстве реальной жизни, а в пространстве чистой семантики. Например, чтобы создать слоган «Электролюкс – сделано с умом», автору меньше всего нужно «думать» о реальной компании «Электролюкс». В ТЗ автора входит целый ряд семантических позиций: название, УТП (уникальное торговое предложение) – выбранное маркетологами компании (а не заложенное в продукте!), размер слогана, ритмический рисунок, нежелательные ассоциации и другие. Безусловно, слоган – наиболее характерный пример текста, в котором ярко выражен диктат семантики над реальностью. Однако этот принцип работает для всей парадигмы рекламных и PR-жанров. Заказчик – а не реальность – определяет смысловые центры содержания. В этих условиях автор может создавать заведомо ложное содержание – тогда стратегия осознания по определению неприменима. Однако в современной рекламе открывается все больше возможностей выйти из диктата эгоцентрически подчиняющих себе слова и смыслы слов компаний. Все больше заказчиков текстов * стремятся не подчинить себе привлекательный им смысл, а стараются подстроиться, «встать рядом». «Оставь свой след» («Камелот»), «Невозможное возможно» («Адидас»), «Будущее зависит от тебя» («Мегафон») – эти и другие слоганы-девизы с подчеркнутым общечеловеческим смыслом являются примерами яркой тенденции в знаково-рекламном пространстве: оно становится менее искусственным и более социально ориентированным. В этих условиях осознание автора может двигаться к созданию важных для общества формулировок,  раскрытию важных тем, а заказчики этой авторской работы выступают уже не наемниками, а союзниками автора.

В сфере PR физические характеристики трансформируются в знаковые. Имидж, как элемент PR-технологий, обозначает, выделяет, отстраивает, дифференцирует объект в среде других, демонстрирует отличительные его качества, подчеркивает достоинства. Специфика современных коммуникаций предполагает доминантность. «Весь объем характеристик передать невозможно. По этой причине приходится ограничиваться только малой их частью. Поэтому таким значимым становится выбор характеристик для передачи» [1]. PR-задачей при позиционировании объекта является включение данного объекта в нужный контекст, ситуацию, привязка к определенному стереотипу. Однако не менее важен обратный процесс. После того как выбрана стратегия позиционирования в знаках, последние должны стать частью действительности.

      Текст сам по себе, не подкрепленный событием, – вчерашний день PR-технологий. В наиболее профессиональных кампаниях авторы PR-текстов работают в связке со специалистами в области special-events (специальных событий). Тексты должны быть подкреплены реальностью, и если нужной реальности недостаточно, или она не соответствует требованиям заказчиков, она технологически воссоздается. «Постепенно вопрос о том, насколько «подлинно» событие и насколько имеет право на существование «псевдособытие» отходит на второй план; за «событиями», ставшими частью корпоративного или общественного спектакля, казалось бы, уже прочно признали легитимность. Отныне основные усилия экспертов сосредотачиваются на том, насколько создаваемое событие способствует культурной идентичности компании, укреплению «капитала» марки» [2].

        Нельзя обойти тот факт, что ставка в PR-технологиях в большинстве случаев изначально делается на текст (как на тиражируемый знак), и сами сценарии «специальных событий» пишутся в соответствии с будущими элементами содержания текстов. Однако авторы текстов * способны полностью сконцентрироваться на природе знаков и сфокусировать свое внимание на наиболее для них "значимых", заслуживающих, с их точки зрения, места в реальности. В этом и заключается стратегия осознания: творить только те элементы содержания, которые, с точки зрения автора, должны получить в нем свое собственное – новое – место.

       Создать копию (вариант/подвид) уже существующих вещей – не значит дать жизнь. Стратегия осознания в конечном счете есть стратегия осознанного действия, в результате которого иное (новое инородное) не только открывается, но и получает жизнь в материальном мире. При этом "творец" не думает ни о каком "творчестве" – он сосредоточен исключительно на открытии инородного. Просто такое открытие невозможно без действия. Ключевой нюанс.

 


[1] Почепцов Г.Г. Паблик Рилейшнз. – М. – 2000.

[2] Лебедева Т.Ю. Паблик рилейшнз. Корпоративная и политическая режиссура, 1999, С.114.

Категория: Практика оСознания | Добавил: atamanov (28.08.2013)
Просмотров: 420 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск

Система сайтов
  • Branding в XXI веке
  • Создание медиатекста
  • Архетипы русской нации
  • Школа медиатекста

  • Copyright MyCorp © 2018 Конструктор сайтов - uCoz